"Стою в крови посреди реанимации и не знаю, что думать": томский хирург рассказал, как спасает детей
В операционной время течет иначе. Секунды растягиваются до вечности, когда перед тобой — маленькое сердце, которое вдруг решило остановиться. Именно так случилось с Олегом Егуновым, детским кардиохирургом, чья работа — каждый день заглядывать в самое сердце жизни.
Он не мечтал стать врачом — медицина пришла в его жизнь благодаря матери. И теперь, стоя у операционного стола, он заново учится дышать, когда речь идет о спасении жизни ребенка. "Вести-Томск" рассказывают историю кардиохирурга Олега Егунова.
"Днем я ассистировал на операциях, а по ночам дежурил в реанимации"
В семье Олега Егунова не было врачей. Дед был капитаном речных судов. Мама после школы хотела поступить в медицинский вуз, но стала химиком-технологом и работала на химкомбинате в руководящей должности. В 90-е годы предприятие закрылось, и мама занялась бизнесом: сначала гостиничным, затем торговым. По словам Олега, тяга к медицине появилась по ее инициативе, она хотела, чтобы кто-то из семьи стал врачом.
Путь в кардиохирургию начался на четвертом курсе, когда он посещал кружок по сердечно-сосудистой хирургии, чтобы познакомиться со специальностью. Особый интерес у него вызвала тема "Врожденные пороки сердца". Уже работая в кардиоцентре — сначала санитаром, затем медбратом — он наблюдал операции на детях с врожденными пороками.
Но к окончанию медицинского вуза он не смог поступить на кардиохирургию и выбрал анестезиологию и реанимацию в НИИ кардиологии. После ординатуры ему понравилась специальность, и он год работал анестезиологом, обеспечивая наркоз при кардиохирургических операциях у взрослых. К концу первого года он понял, что это не его путь, и решил попробовать стать детским кардиохирургом. Бесплатная ординатура в России возможна только один раз, поэтому вторая — по сердечно-сосудистой хирургии — была платной.
Настойчивость в Олеге сформировал спорт. В школьные годы он занимался туризмом и ходил в походы. Позже увлекся циклическими видами спорта — бегом, лыжами и велосипедом, которыми занимается и сейчас. Егунов играет на гитаре, дома у него их две. Он окончил музыкальную школу по фортепиано и духовым инструментам.
По словам врача, уровень подготовки хирурга определяется в основном старшими коллегами. В начале работы хирург выступает ассистентом, постепенно выполняя отдельные этапы вмешательства. Этот процесс можно сравнить с обучением езде на велосипеде: сначала с поддерживающими колесами, потом — свободное катание. "Как с подготовкой парашютистов: много тренировок на земле, но настоящий опыт приходит только после прыжка".
Со временем его подход к работе стал более осторожным. Он все больше ценит мысль Пирогова: "Лучшая операция — та, которой удалось избежать". По его мнению, ключевые качества кардиохирурга — скорость принятия решений, умение сохранять спокойствие в критических ситуациях и постоянное стремление к новым знаниям, включая уроки из собственных ошибок и изучение смежных областей медицины.
«Я постарел на несколько лет»
По словам Егунова, детская кардиохирургия — в основном плановая работа, где диагноз и алгоритм действий известны заранее. Для начала вмешательства требуется минимум 7–9 специалистов разных профилей, не считая среднего и младшего медицинского персонала. Ритуалов перед операцией у Олега нет, он не суеверен. Главное — снять обручальное кольцо и часы.
Дети-пациенты часто дарят рисунки, открытки и фотографии. Несмотря на радость от таких знаков внимания, Олег предпочитает не принимать их, чтобы сохранять профессиональную дистанцию. По мнению Егунова, эмоции в его работе вредны.
Олег считает, что интуиция в его работе основана на опыте, даже если он был мимолетным. Чтобы принимать верные решения, он постоянно изучает новые данные и следит за развитием своей специальности. Как сказал его друг-рентгенолог: "Если мозг не знает, глаз не видит". Поэтому любые интуитивные решения имеют подсознательную основу и всегда должны быть обоснованы. По словам Егунова, интуиция помогала найти ему нестандартные решения, которые были результатом ранее полученных знаний и расширенного кругозора — как медицинского, так и личностного. Но есть и непростые случаи, где не помогают алгоритм или интуиция.
Ребенок в возрасте 1 года поступил в клинику с диагнозом дефект межжелудочковой перегородки для плановой операции по закрытию дефекта заплатой. Такие вмешательства, по словам хирурга, достаточно распространенные и составляют около 30% от всех кардиохирургических операций, при этом они не сопровождаются высокими рисками летальных исходов. Одна из них начиналась стандартно.
Причина остановки сердца остается до сих пор неясной, и, несмотря на подключение аппарата, функция сердца не восстанавливается. Самое тяжелое, по словам Олега, говорить потом с родителями пациента. На третий день нахождения ребенка на аппарате сердце вдруг начинает сокращаться, и с каждым днем состояние улучшается. На седьмой день сокращения становятся настолько хорошими, что принимается решение об отключении аппарата, так как сердце фактически полностью восстановило свою функцию.
Оставался еще один важный вопрос: что с сознанием малыша? Реанимационные мероприятия и использование таких аппаратов могут сильно повредить головной мозг. Несмотря на все меры предосторожности, у пациентов, переживших такие ситуации, часто бывают серьезные повреждения мозга. Хирург с тревогой ждет, когда ребенок проснется после отключения аппарата. Его эмоции переполняют, когда малыш просыпается без каких-либо проблем с нервной системой. К моменту выписки из больницы его поведение ничем не отличается от других детей: он активный, бегает по отделению, ест кашу и играет с мамой.
Автор: Анастасия Залозная